Глава 24

АМЕРИКАНСКИЙ МУЗ

- Вот, черт, куда же он делся?

Здесь, у покатого склона к реке следы исчезли. Ни одного следа, нигде. На всем доступном для глаз пространстве - нетронутый снежный покров. Рене неотрывно глядел вниз - туда, где четко был виден отпечаток правой стопы незнакомца. Третий палец дает слабый отпечаток; мизинец, или как он называется, маленький палец на стопе? - искривлен под острым углом. А на внешней стороне стопы два углубления непонятно от чего. Мозоли? Шишки? Но где же он?

Вниз по склону шла борозда содранного снега. Эта обесснеженная полоса с оголенной землей, покрытой жухлой травой, заканчивалась там, где обрывался береговой склон. Ниже был воздух, сырой речной воздух.

- Где же он?

Ответим на этот вопрос! Проследим его там, где он следов не оставляет. Для такого дела фантазии требуется самая малость - огромную работу уже проделали для нас собиратели-этнографы.

Итак, проследим его путь к собственному, безопасному, надежному убежищу - к его дому. Но для начала дадим нашему герою имя собственное. Как никак, он все же человек! Хотя и дикий.

Но... Дело в том, что он уже имеет массу имен. Если объявить ему всемирный розыск, то список имен займет ни одну страницу.

По одной широте, как бы географически грамотно, расположились: в Монголии алмасы (вспомним про ущелье алмасов, ставшее названием книги), в Казахстане - албасты (поговорка - "пусть меня задавит албасты, коли вру"), на Алтае - алмыс (сказку об Алмысе мы уже упоминали), на северном Кавказе - алмасты (поговорка - "бормочет, как алмасты"). На Кавказе же - албаслы, лобаста - их видели выходящими из воды. У таджиков албасты живет в воде и выходит на землю по ночам. В якутском фольклоре бытует абаасы - племя жестоких существ, богатырей из нижнего мира. Чучуна тоже из якутского фольклора.

Нелегко, оказалось, выбрать ему имя.

На юге Азербайджана, на Памире, в Иране и Афганистане его называют гулейбаны. Может быть, лингвисты будущего проследят языковые корни, протянутые от гулейбаны на юге до гуля, или куля, на севере у хантов? А может быть, аджина, как в Грузии? Тогда Джим - он же из Америки. Нет, конечно, нет, имя должно быть не человеческое.

Помог случай. Однажды на очередной семинар по реликтовому гоминоиду был приглашен журналист, недавно побывавший в Лаосе. Пригласили его, чтобы подтвердить ненадежное сообщение, полученное через третьи руки.

Будто бы в джунглях, в предгорьях хребта, отделяющего Вьетнам от Камбоджи и Лаоса, водятся большие обезьяны (ростом выше человеческого), похожие на человека, передвигающиеся на двух ногах и обладающие огромной силой. Местные жители, пользующиеся горными тропами для путешествий в Камбоджу якобы нередко встречают этих обезьян Далее сообщалось поверье, будто единственное средство спастись от этих существ – надевать на руку бамбуковый наручник. Молва добавляет, что схватив человека за руки, это существо начинает смеяться, запрокидывает голову, закрывает глаза, и такое состояние продолжается довольно длительное время, в течение которого человек успевает скрыться.

Журналист ничем не мог нам помочь – он ничего о подобных вещах не слыхал.

Но занялся оживленный разговор. Кто-то сказал, что на Руси подобным способом охотились на медведя. С ножом в одной руке. Другую подставляли медведю, обмотав ее чем-то, что соскакивало с руки. А другой рукой беднягу - ножом. Метко!

Разговор перешел на наших подопечных. Журналист послушал, послушал и вдруг сказал.

- Тхак! Вот это кто.

Оказалось, тхак - это то, что в России леший. То есть местный, лаосский, леший.

Тхак... Слово какое-то новое, ни на что не похожее - экзотика! А впрочем... Конечно же! Знакомое слово. В книге Берчета "Война в джунглях северного Вьетнама" дикие люди в приграничном с Лаосом месте называются "тха-тхе". И еще вспомнилось. Альберт Остмен, проживший в плену у сасквача шесть дней, рассказывал пытливому Рене о звуке, или слове, произнесенным его похитителем. Один раз это было что-то вроде "соакхха", а второй раз - нечто похожее на "кха" или "тха".

Почему бы не предположить, что тот, кого выслеживал Рене со своим товарищем, был сыном похитителя Остмена? Вот и дадим ему короткое имя "чу". А так как он из племени "тхак", то и назовем его "Тхак-чу". И пройдемся вместе с ним до того места, где его следы исчезли, и - дальше, мысленно, следом за ним туда, где он следов не оставлял.

А разговор с журналистом продолжался. Он оказался сценаристом научно-популярных фильмов. И, пересказывая содержание задуманного сценария, между прочим, произнес такие слова: "Наземное млекопитающее может существовать в воде, как в своей стихии".

- Расскажите, пожалуйста.

- Это было в лаборатории НИИ. Все началось с цыпленка.

- Но куры не млекопитающие.

- Неважно, сухопутные. А стали амфибии. Цыпленок клюет, а зерна покрыты небольшим слоем воды. Ему приходилось опускать клюв в воду. Он привык - воды побольше. И вот уже окунает всю голову. Клюнул - задержал дыхание.

От того журналиста довелось узнать, что методом поощрения и наказания научили часами - часами! - находиться в воде, плавать, нырять и спать и - внимание! - прятаться от опасности в воде... Запоминаем: прятаться от опасности в воде кур, кроликов, кошек, поросят и даже обезьян.

С момента рождения у человека начинает атрофироваться врожденная способность несколько минут безопасно плавать под водой без выплывания для вдоха воздуха. Человеческий организм приспособлен к подводному дыханию, так утверждают и наши и зарубежные ученые. У человека, так же как и дельфинов, в кровеносной системе происходит реакция расщепления углеводов с выделением кислорода.

- Ну, да. Наш гуру, когда я ходил на йогу, учил: прибавляйте по одной секунде к времени задержки дыхания. Это заставляет организм самому вырабатывать кислород. Отсюда и идут чудеса длительного погребения.

- Вы почитайте "Записки Джона Теннера". Олень спасается от охотника под водой. Хотя бы в переводе Пушкина.

- Пушкина? Обязательно.

Вот отрывок пушкинского пересказа книги о жизни североамериканских индейцев. (У Пушкина - индийцы. Описание различных охот и приключений во время преследования зверей занимает много места в "Записках" Джона Теннера. История об одних убитых медведях составляет целую повесть. То, что он говорит о музе, американском олене (cervus alces), достойно исследования натуралистов).

"Индийцы уверены, что муз между прочим одарен способностью долго оставаться под водою. Двое из моих знакомых, люди не лживые, возвратились однажды вечером с охоты и рассказали нам, что молодой муз, загнанный ими в маленький пруд, нырнул в середину. Они до вечера стерегли его на берегу, куря табак; во все время не видали ни малейшего движения воды, ни другой какой-либо приметы скрывавшегося муза и, потеряв надежду на успех, наконец возвратились.

Через несколько минут по их прибытии явился одинокий охотник с свежею добычей. Он рассказал, что звериный след привел его к берегам пруда, где нашел он следы двух человек, по-видимому, прибывших туда с музом почти в одно время. Он заключил, что муз был ими убит; сел на берег и вскоре увидел муза, привставшего тихо над неглубоко водою, и застрелил его в пруду".

К оглавлению